Брагин Лев Иванович

Лёвушка

https://upforme.ru/uploads/001b/1a/5a/1622/837244.gif

Иван Колесников


18.10.1975, 35

затонск

ГКБ, заведующий нейрорирургическим отделением, нейрохирург

лс, почта

Человек из династии врачей. Мать и отец посвятили свою жизнь медицине, отец — заслуженный врач РФ, кардиолог, мать — профессор, известный биолог, инфекционист. С раннего детства их квартира в Москве была своего рода гостиной для дискуссий, вот высший свет, богема — собирает интеллектуальный клуб о тонком и высоком искусстве, а у них вещали о прорывах в генной инженерии, кардиологии, будущем человечества за пересадкой любых органов без потери функциональности. Ох уж эти сказки, ох уж эти сказочники.
Лев никогда не стремился пойти по стопам родителей, тяга к биологии появилась лишь в девятом классе, а спустя еще два года, после одиннадцатого — он поступает в Первым Медицинский на факультет "Лечебное дело". Брагин никому не хотел доказывать, что приобщался к касте потомков Гиппократа, он просто пошел тем путем, который считал верным. Родители подарили ему автомобиль после окончания института, отец был готов устроить его в Первую градскую к своему хорошему другу, но Лев был упрямее осла и настоял, что пойдет по направлению от института в обычную городскую больницу. С родителя он тогда поссорился крепко, ушел из дома, поселивший у студенческого приятеля в его двушке, вышел на работу.
Недосып, длинные смены по 12 часов, завтраки на бегу, он живет словно на автомате. Череда больных, сменяется беспокойным поверхностным сном, Брагин почти не спит, да и со временем это начинает его напрягать меньше и меньше, ведь кофе и энергетики придумали не просто так. Переодически между сном и очередным переломом ребер со смещением, разорванным легким или ушибом головного мозга, он думает, что наверное неплохо было бы поступить в ординатуру. И поступает. 

Первый обморок случается после экзамена. Он приходит в себя на диване в кабинете декана, с которым впоследствии очень сильно подружиться, тот всегда и руку помощи протянет и советом поможет, да и вообще интересный оказывается человек. К тому времени, как Лев защищает кандидатскую профессор Селезнев, тот самый декан умирает от сердечного приступа, и Брагин понимает, что потерял человека, который заменил ему отца, поскольку после ссоры они так и не смогли сделать шаг навстречу.
19 лет пролетают незаметно. Казалось закрыл глаза, открыл и вот уже ты не перспективный молодой хирург и диагност, а известный врач, талантливейший специалист, запись к которому на месяцы вперед. Он бредит работой, вся его жизнь подчинена тонкому искусству хирургии, и лишь теперь мужчина понимает своих родителей по-настоящему.
Помириться они так и не успели. Мать позвонила спустя еще три года и сухим, практически деловым тоном сообщила о смерти мужа. Мужчине эта новость добавила еще пару седых волос и темные круги под глазами, начали сопровождать еще более глубокие тени, они ведь так и поговорили...
На похоронах он стоял поодаль, не узнанным, словно делая вид, что чужой, не желающий чтобы его жалели и ему сочувствовали. 
Через неделю у него на операционном столе умирает молодая девушка, на него заведут уголовное дело. Вина впоследствии будет не доказана, но отпечаток свой наложит, и тогда у него случается второй обморок.
Визитка с телефоном психиатра — давнего друга отца, поблескивая серебристыми боками заставляет не отводить взора в неровном, тусклом свете лампы. Он смотрит на этот кусок картона, и кусает губы, как будто решает внутри себя что-то, словно эти цифры, напечатанные на тисненой бумаге — помогут ему сделать выбор. Набрать номер оказывается несложно, сложно говорить, выуживая из себя слова, выдавливая обязанность выплескивать свою боль. Озёрский соглашается встретиться — в память о своем друге. Они пересекаются в небольшом кафе на Тверской, где спустя час он понимает всю бедственность и крах своего положения. Он у краю бездны, стоит лишь сделать шаг вперед и будет уже ничего не вернуть.

— Вам нужно уехать, Лев Поменять место пребывания. Иначе Вы сойдете с ума или погибнете.

Кофе оказывается горьким, словно яд. Брагин молчит, сглатывая слюну и поднимает взгляд на Всеволода Мстиславовича и сжимает пальцами фарфоровую ручку кружки. Уехать? Сбежать? Он ради этого переступал через себя, и обращался к профессору? 
Бред какой-то... ради дурацкого предложения уехать? 
Пожилой мужчина словно читает его мысли, слегка подаваясь вперед, и смотря в глаза Брагину, словно заглядывая в душу.

— Это ведь уже второй обморок?

Нейрохирурга окатывает холодной волной. Он не говорил про обморок, он вообще про физиологические аспекты ничего не говорил! Откуда?

— Не делайте себе хуже. Дальше все будет только усугубляться.
Скрежет ножек стула по паркету заставляет молодого мужчину нахмуриться, его начинает слегка трясти. Ну почему? Что за бред? Профессор оставляет его наедине с самим собой, словно давая возможность принять то самое, непростое решение.
На следующий день, Брагин пишет заявление по собственному и берет билет на арт-фестиваль "Полдень" в Затонск, который вовсю крутят в рекламе, сейчас ему необходимо отвлечься. То, что случается потом не лезет ни в какие ворота, аномалии, странности, и невидимая стена не дающая уехать. Все это какой-то сюр.