олег николаевич верховский

юра борисов
14 октября 1980, 30 / затонск / разнорабочий
пашка выкладывает во “вконтакте” фотографию их кабриолета; олег тут же пишет “удали нахуй”, но сам сохраняет её на рабочий стол.
на фото им по восемнадцать. жигули они покупают вскладчину, крышу срезают сразу: машина теперь (по мнению их обоих) выглядит значительно дороже и круче. ну, по крайней мере издалека. вечером они проезжают мимо дк, локти наружу; сзади две девчонки, которым обещали показать кабриолет. пашка поминутно прибавляет звук, но ветер всё равно забивает музыку; олег переспрашивает, смеётся, хотя ничего не расслышал. девчонка позади обнимает его за шею, и её волосы лезут ему в рот, пахнут сладким шампунем. к полуночи все страшно мёрзнут, и приходится ехать домой.
отец застаёт его в прихожей, смотрит в окно на машину. олег заранее готовится огрызаться, но отец только спрашивает, хватило ли ума края обработать.
имя девчонки он помнит до сих пор; номер своего поезда до москвы на завтра тоже помнит, но на всякий случай проверяет билет. сумка уже давно собрана, но олег ещё раз перебирает все документы и держит в уме, что нужно не забыть положить зубную щётку.
мать, конечно, собиралась гораздо дольше.
ему шесть, он сидит на чемодане, пока она пытается застегнуть замки, и ужасно доволен тем, что без него не справились. платья никак не помещаются. мать расправляет складки, вытаскивает зажатый крышкой рукав голубой кофточки, возвращается к зеркалу. красивой хочется уехать, красивой хочется приехать. в москве подруга поможет устроиться на фабрику с общежитием; его она тоже заберёт, когда обживётся. олег обещает слушаться папу. позже тётя зина говорит, что у его отца всегда был дурной вкус на женщин. олегу неприятно это слушать, но с тётей зиной ему спорить неловко. через год в школу его ведёт отец. николай верховский работает слесарем в порту, отмывает въевшуюся в руки машинную смазку хозяйственным мылом и никак не может запомнить, в какие дни сыну нужна физкультурная форма. зато октябрятскую звёздочку прикалывает ему сам; погоди, вертихвост, сейчас уколешься. на фотографии олег стоит в синей школьной курточке, с портфелем у ног, очень серьёзный.
девяностые проходят под аккомпанемент телевизионных новостей, отцовского кашля и соседских скандалов за стеной. зарплату задерживают, продукты дорожают, в школе собирают деньги на занавески. олега куда больше занимает, пустят ли его вечером гулять.
после училища и армии он устраивается в петрозаводске. снимает комнату на перевалке, работает на ремонтах, спускается по ленина к онеге пешком, когда хочется погулять с девушкой, а денег осталось только на сигареты. в «кивке» очень талантливо изображает человека, который может заказать ещё. свой двадцать четвёртый день рождения отмечает в «трёхе» на кирова, обещает приятелям собственный автосервис; через год у него действительно появляется гараж, напарник и кредит на оборудование. олег хорошо разбирается в автомобильной электрике, но людям, которые зовут его николаичем и хлопают по плечу, почему-то разрешается заплатить потом. аренду платить потом не разрешают. из мастерской он вывозит инструменты и масляный обогреватель; остальное приходится продать.
олег приезжает навестить отца после инсульта с пакетом апельсинов и заранее заученным рассказом про нормальные дела; отец слушает, с трудом выговаривает слова и просит воды. через несколько дней его хоронят. на прощании олег разглядывает отцовские руки: под ногтями впервые нет въевшейся черноты.
олег задерживается на неделю, потом на две. в затонске все по-прежнему зовут его олёжкой. продавщица в продуктовом помнит, какие конфеты он выпрашивал в детстве, соседка из дома напротив обязательно интересуется, не надумал ли жениться, а мужики в порту хлопают его по плечу и спрашивают, чего он там, в своём петрозаводске, добился. олег смеётся, отшучивается, рассказывает, что устал от городской суеты. на самом деле ему до тошноты обидно. работу он находит быстро: чинит проводку, чужие машины, помогает с аппаратурой в дк «северное сияние», иногда заходит к соседям, чтобы посмотреть, что у них там с телевизором. соседская внучка стоит над душой, пока он возится с телевизором: скоро «ранетки», дядь олег, ну скоро же.
круто, конечно, что в родном городе он такой полезный, но билет до москвы он всё равно покупает с надеждой, что вот там-то заживёт. вдруг у мамы получилось?
на вокзале в день отъезда почему-то велят ждать, мобильник не работает, в кассе клятвенно обещают вернуть деньги за билет, и олег возвращается домой, надеясь, что сможет уехать завтра.
вечером звонит тётя. домашний телефон работает, родственникам всё ещё есть чем его порадовать: говорит, что давно хотела обсудить договор купли-продажи, квартира-то, вообще-то, теперь её.
олег стоит на кухне, где она полжизни учила его не ставить горячее на клеёнку, и пытается понять, что пропустил.
– тёть зин, какого хрена?


