Вера Андреевна Ахматова

Вера

https://upforme.ru/uploads/001c/d5/6f/120/863127.png

светлана иванова


03.03.1973, 37 лет

Затонск (ранее — Санкт-Петербург)

хирург районной больницы; бывший кардиохирург

лс

пятьдесят восемь. вера считает пульс на собственном запястье, прижав два пальца к лучевой, как в первый день ординатуры, когда руки ещё дрожали и казалось, что весь мир держится на этом слабом толчке под кожей. пятьдесят восемь — хорошо. значит, можно ещё одну сигарету.

номер в "прибое" снят на месяц и продлевается уже без всякой даты: на тумбочке растворимый кофе, блюдце вместо пепельницы, стопка исписанных листов. внизу, в холле, кофемашина шипит для фотографов и блогеров, которые до сих пор ходят по городу так, будто их вот-вот позовут на закрытие фестиваля. вера смотрит на эту кофемашину как на личное оскорбление.

в питере у неё было всё, что полагается хорошему кардиохирургу: операционная, своя бригада, очередь из пациентов и фамилия, которую произносили с уважением и неизменным "а вы не родственница?". не родственница. стихов не пишет, только выписки. фамилию после развода оставила, она вышла удачнее мужа.

все перечеркнула одна весенняя ночь и человек на столе, которого без звонка "наверх" трогать было нельзя. нож вошёл под рёбра, сердце захлёбывалось собственной кровью, и думать о звонках вера не стала — вскрыла, вытащила, зашила. утром ей вежливо предложили переписать ножевое на "упал на ограду". вера вежливо отказалась. человек выжил.
и не простил.

дальше всё делалось быстро и чужими руками: проверки, жалобы, поднятые из архива старые тяжёлые случаи, отстранение, и в конце — выбор между уголовным делом и вакансией где-нибудь подальше.

сын провожал её на ладожском вокзале. ему тринадцать, уже выше неё на полголовы, руки в карманах, взгляд куда-то в сторону. решили вместе, что он останется с отцом: школа, секция, друзья, а она ведь ненадолго, на каких-то полгода, пересидеть, пока всё уляжется. обещала звонить каждый вечер. и звонила — до двадцать восьмого августа.

теперь она пишет ему письма каждое воскресенье и относит в штаб нка, где их принимают с одинаково пустыми лицами и обещают переправить. дошло ли хоть одно, вера не знает. но всё равно пишет. что ей остается?

в госпитале на сто двадцать коек нет ни аппарата искусственного кровообращения, ни ангиографа, зато с конца августа нет и возможности отправить кого-то в петрозаводск. всё, что раньше уезжало санавиацией, теперь остаётся здесь, на её столе. сосланная вдруг стала незаменимой, и вера пока не решила, смешно ей от этого или страшно.

когда нервничает, вера вяжет хирургические узлы на всём подряд: на шнурках, на нитке от халата, на проводе чайника. сейчас на тумбочке лежит обрывок бинта, весь в узлах, один к одному.

пятьдесят шесть. можно попробовать уснуть.

шов, которым гордился бы её профессор — бесплатно
правда о вашем диагнозе — тоже бесплатно, даже если вы не спрашивали
сочувствие — в стоимость не входит
сигарета после операции — по бартеру, как у всех на рыбном ряду

//

родилась в ленинграде; кардиохирург со стажем, бывшая надежда петербургского кардиоцентра; в затонске с начала августа 2010-го; сын 13 лет, остался в петербурге по ту сторону барьера; бывший муж где-то там же — или уже нет?